Как итальянец Аль Бано стал знаменитым артистом – читаем отрывок из автобиографии певца «Моя история»

Издательство АСТ опубликовало автобиографию известного итальянского певца Альбано Карризи «Моя история».

В своей книге Аль Бано честно рассказывает историю своей жизни: он рассказывает о своей семье и детстве в маленькой деревне, своем увлечении музыкой, отъезде в Милан, чтобы осуществить свою мечту, своих первых успехах и неудачах, встрече с будущей женой Роминой Пауэр и многом другом. Певец рассказывает, как рождались его хиты и какой смысл он вкладывает в свои песни. Книга написана простым и понятным языком и будет интересна людям всех возрастов и профессий.

С разрешения издательства публикует отрывок из книги о переезде Карризи в Милан и его первых впечатлениях от этого города.

Находясь в Челлино, я даже представить себе такого не мог. Будущее ждало меня в Милане, где располагались крупнейшие звукозаписывающие компании. Убедить родителей было непросто. Я приставал к ним с просьбами и грандиозными планами. Все мои разговоры были о музыке, пластинках, Милане и знаменитых уроженцах большого северного города. Я погрузила родителей в глубокие раздумья, заставила их волноваться, но ничего не смогла сделать – желание уйти оказалось сильнее меня. Мечта, с которой я часто общался, прочно засела в моей голове и пустила корни, как тысячелетняя маслина.

В конце концов родители уступили, но при условии, что я найду надежного человека, с которым буду жить. Козимо Маццотта, земляк и друг его отца, давно переехал в Варезе, и именно он заверил маму и папу, что все будет хорошо. Конечно, всем нам было тяжело, когда наступил момент прощания. Хотя я представлял это тысячу раз, мне все равно было грустно, когда я стоял на платформе перед поездом, направлявшимся сначала в Лечче, а затем в Милан. Боль отразилась в глазах моей матери.

До этого момента мне ни разу не приходилось оставлять семью. С другой стороны, мое сердце наполнилось волнением – отъезд стал реальностью, полностью изменившей ход моей жизни. Мысль о независимости придала мне сил.

В 1968 году на фестивале в Сан-Ремо я выступал с песней «La siepe» — автобиографической композицией, в которую вложил все свои переживания. Автором музыки к нему был Пино Массара, а слова, к которым я внес свои правки, написал Вито Паллавичини. Песня отразила мое настроение во время поездки в Милан – той самой поездки, которую я никогда не забывал.

И ты меня не поймешь, Мама, мама, я уже знаю, ты потом заплачешь. Но ты меня не остановишь, Ты научил меня ходить, И теперь мне пора идти. Прощайте, оливковые деревья, которые остались здесь, Прощайте, ручей, который остался здесь, Мои воспоминания, Мои друзья, Кого я никогда не забуду.

Разрыв с привычным укладом жизни оказался болезненным. Я был и навсегда останусь привязанным к родной земле – нашу близость не разорвать. В поезде я одновременно ощущал и страх перед неизвестностью, и опьяняющий вкус свободы. В буре эмоций, охватившей мое сердце, я едва ли не впервые почувствовал себя по-настоящему живым.

Большой город

Сложно описать мои первые впечатления от Милана - Центральный вокзал показался мне огромным. Там были бесконечные огни и знаки, и повсюду суетились люди, двигаясь в разных направлениях. Никогда не видя огромных зданий, я оцепенел даже на мгновение. К счастью, меня сопровождал Козимо — иначе я бы точно заблудился.

Одна деталь особенно запомнилась мне. В тот день я провел в Милане ровно столько времени, чтобы успеть на трансфер до Варезе со станции Гарибальди. Через окно трамвая, в котором я ехал с одной станции на другую, мне открылся совершенно новый мир. Внезапно мой взгляд упал на вывеску с названием улицы – Виа Сан Марко (улица Святого Марка). Конечно, для меня это был хороший знак – теперь я был уверен, что меня сопровождает покровитель моего родного города.

Я ненадолго остановился в доме Козимо в Варезе. Меня взяли на работу на стройку, но не предупредили местного прораба, который, в свою очередь, отправил меня в Милан на другой объект. Я ничуть не расстроилась, потому что моей конечной целью был именно этот город, столица музыки. В Варезе я бы только зря потратил время.

На новостройке мне предстояло стать маляром. Проблема была в одном: поначалу мне негде было жить. Готовый последовать примеру моего героя Доменико Модуньо, я решил пойти по его стопам. Приехав в Рим, он получил приют в монастыре. Конечно! Кто, как не монахи, мог мне помочь?

Мать не раз говорила мне, что в самые трудные времена церковь становится мощной скалой, за которую можно ухватиться. Святая женщина! Увы, реальность, с которой я столкнулся, оказалась иной.

«Сожалеем. Мы не можем… Наш устав не позволяет нам принимать гостей», — услышал я в ответ.

Так прошла моя первая встреча с «Миланом».

«Но я же христианин… обычный парень…» — попытался я возразить. «Мне очень жаль. Да благословит вас Бог». «Мы не можем».

От этой фразы у меня подкосились ноги. Трудно описать мое разочарование.

«Христианин всегда поможет христианину» — мысль, которая прочно сидела в моей юношеской голове.

Меня предало учреждение, главной задачей которого, по моему мнению, была помощь нуждающимся. Возможно, я выглядел недостаточно нуждающимся в глазах этого монаха.

Во время сбора винограда монахи часто приезжали в нашу деревню и никогда не уходили с пустыми руками. В обмен на изображения святых и обещания молитв они всегда получали не менее 20–30 килограммов винограда.

"Как получается, что монахи приходят только в дни сбора урожая, а во время работы никогда не заглядывают?" - пошутил отец. Даже скептически относящийся к религии крестьянин никогда не отказывал тем, кто обращался к нему за помощью – оказать ее было вполне естественно.

"Христианин всегда поможет христианину", как я уже сказал. Приехав в Милан, я нуждался в поддержке не меньше, чем монахи, просившие помощи на местах. Но когда пришла моя очередь обращаться за помощью, я оставил их с пустыми руками.

К счастью, я наконец нашел выход из ситуации и обосновался прямиком на стройке. Трудно поверить, но целый месяц я действительно жил на стройке в районе Джамбеллино. Он спал на импровизированной кровати; дверь представляла собой деревянную доску, а оконные рамы представляли собой пустые мешки из-под цемента. В моем доме не было электричества, а ночью лунный свет и свет свечи составляли мне компанию.

Вскоре в мою дверь постучалась тоска по дому. Войдя, она нашла меня в темной комнате, пахнущей известью и цементом, и сразу же завладела мной. Я пытался побороть боль музыкой — единственным оружием, которое нашел в своем арсенале. Мы были с ней неразлучны, не оставляя друг друга ни на мгновение. Когда меня одолела грусть, я взял в руки гитару и потерялся в звуках, находя себя снова и снова.

В первые дни, проведенные в большом Милане, я написал много песен. Путаница сама породила линии. Одна из работ с простым названием «1961» отражает всю правду об этом периоде моей жизни.

Я помню свое детство в маленьком городке, где на улицах и в домах светило солнце. Женщины ходили в черном среди белизны дворов и вещей. Скука, одиночество и радость были нашим хлебом насущным.

Вспоминаю свою весеннюю поездку.

в поезде надежд и ожиданий,

Оливковые деревья остались

позади

среди белизны дворов и церквей.

И впервые

чувства победили.

Так много дыма,

такой сильный туман,

какой большой город.

Но кто я?

Что я буду делать один?

Только я ищу кое-кого,

Кого я до сих пор не знаю.

Кругом бетонные здания,

Сирены разрывают тишину

женщины в модных нарядах,

Заставляет задуматься

о многом,

всегда один и тот же закат,

В воздухе витает аромат азарта.

В серости церквей и домов

среди смога первый

любовь.

Разговоры, которые не казались ни тем, ни другим

о чём,

чтобы не чувствовать

одинок среди людей.

Так много дыма,

такой сильный туман,

какой большой город.

Но кто я?

Что я буду делать один?

Только я ищу кое-кого,

Я еще ни с кем не познакомился.

Я записал эту песню в 1982 году и с тех пор каждый раз, когда ее слушаю, думаю: как я все это выдержал? Откуда у тебя хватило сил не бросить все и пойти домой?

Подпишитесь на в Максе! Мы будем на связи, несмотря на блокировки и сбои

Как Генри Форд добился успеха – читайте отрывок из автобиографии магната